* * *
К ним трижды звонили, справляясь об успехах, и трижды с нескрываемым удовольствием Густав поднимал трубку, докладывая о нулевом результате. Все это время он продолжал расхаживать за спинами работающих, не забывая комментировать каждое их действие. Увлекшись, он даже воспроизвел вариант будущей своей разгромной речи на ученом совете, что заставило Нулина лишний раз хлебнуть из бутыли.
ЭТО случилось неожиданно, в тот самый момент, когда Густав приблизился к кульминационной части своего доклада. В очередной раз перещелкнув тумблерами вариационного фильтра, Тония с испугом взглянула на дрогнувшую кривую. Умолкнув на полуслове, Густав застыл рядом. Он тоже смотрел на экран. Спокойной, пересекающей экран черты более не существовало. Осциллограф показывал свистопляску синусоид, хаос, в котором на первый взгляд не угадывалось никакой закономерности.
- Это, должно быть, наводка, пролепетал Густав. - Проверьте приборы... Да-да! Надо что-нибудь сейчас же проверить!..
Царственным жестом Нулин протянул руку к осциллографу и загрубил порог чувствительности. Вихрящиеся кривые послушно съежились до рамок экрана.
- Разумеется! - он хмыкнул. - Это наводка, созданная человеческим биополем.
- Чепуха! Надо осмотреть приборы. Я уверен, что где-то образовался источник помех.
- Насколько я знаю, данный источник помех возникает тотчас после рождения.
- Бросьте ваши шуточки! Говорю вам, это помехи!
Нулин невозмутимо обернулся к Тонии.
- Это, конечно, не резонансные частоты, и тем не менее мы наблюдаем не что иное, как подобие энцефалограммы. Таким образом цель опыта достигнута...
- Вы что-то подстроили! - взорвался Густав. Я не уследил за вами, но это еще ничего не значит!
- Ошибаетесь, Густав. Это очень много значит. И прежде всего это означает, что отныне я убежден в своей правоте, тогда как ранее я мог предполагать подобный результат лишь с определенной вероятностью.